четверг, 13 декабря 2012 г.

Чего не должны стыдиться верующие?

Однажды мне довелось сделать одно из открытий, которыми полна жизнь того, кто только перешагнул порог Церкви и остался в Ней, того, кого обычно называют неофитом. Я уже был крещен, легкие привыкали к иному воздуху, сотканному из аромата ладана, восковых свечей, живых цветов, украшавших праздничную икону крещения. Во мне господствовало непередаваемое ощущение другой, совершенно новой жизни, которой я не мог нажиться. Вокруг было вроде все то же, но что-то произошло с очами сердца. Так бывает в пору юношеской влюбленности. Серая унылая действительность преобразилась в пространство нового бытия.
Диакон Олег Курзаков
Было лишь тяжело от того, что в прежнем круге общения никто не мог разделить этой радости, хоть как-то адекватно ее понять. Вдруг пролегла граница, не исканная и не желанная, между мной и теми людьми, с которыми я общался, работал, дружил. Тогда я еще не знал, что без подвига любви, терпения и смирения эта граница будет полем затяжной войны, неприязни и отчуждения. Мне было больно от того, что самое ценное, что я обрел, вера, другим казалось глупостью и блажью, достойной насмешки, уделом старух, а не молодости. И как вообще можно к этому серьезно относиться? Посты, молитвы, запреты и ограничения…

Вера же должна быть в сердце, живи, как живешь, без фанатизма, это твое личное дело, которое внешне ты не должен демонстрировать. Других задевало то, что их жизнь с моей стороны теперь считалась какой-то неправильной. И что оказывается, многое является грехом. Я же, как и всякий неофит, был нетерпелив и заносчив. Все это заставляло таиться в своей вере, стараться не показывать ее остальным, чтобы не давать повода насмешкам, пересудам, пустым разговорам. Я не думаю, что те люди были сознательно враждебны христианству. Скорее срабатывал коллективный инстинкт, когда появляется единичное инакомыслие, странное и непонятное. К тому же и знания о православии ограничивались анекдотами про попов и тем, как красить яйца на Пасху.

Проезжая в автобусе мимо того храма, в который стал ходить, я не решался перекреститься, словно бы я делал что-то непозволительное или не принятое, и этим бы выделялся. Зачем казалось бы это нужно? С богословской точки зрения крестное знамение есть краткое бессловное исповедание Символа веры в Троицу и Христа, Его страдания ради людей и победу крестом ада и смерти: "Се бо прииде крестом радость всему миру!". Это духовное оружие, защита от темной силы, призывание благодати Божией и освящение человека. А при виде храма или иной святыни - выражение ее почитания. У св. Иоанна Златоуста есть такие слова: "Как венец, будем носить крест Христов... Крест есть знамение нашего спасения, общей свободы и милосердия нашего Владыки.

Потому, когда знаменуешься крестом, то представляй все значение креста, погашай гнев и все прочие страсти... Итак, не стыдись столь великого блага, да не постыдит и тебя Христос, когда придет во славе Своей, и когда это знамение явится пред Ним, сияя светлее самых лучей солнечных." Св. Кирилл Иерусалимский пишет о том же: "Не стыдимся исповедовать Распятого; с дерзновением да будет налагаема перстами печать, то есть крест, на челе и на всем: на вкушаемом хлебе, на чашах с питием, на входах и исходах, перед сном, когда ложимся, и когда встаем, бываем в пути и покоимся… Это - великое предохранение, доставляемое бедным даром, немощным - без труда, потому что от Бога благодать сия, знамение верных, страх демонам".

Мне тогда словно не хватало смелости перед лицом неверующих признаться в своей новой великой любви. И это чувство раздвоенности теснило сердце. Иногда так бывает с молодыми священниками, которые за стенами храма прячут в сумку рясу от греха подальше и стараются быть как все, но печать священства настолько явна всем, что с этого и начинается соблазн для других. И вот как-то, проезжая мимо храма, я все же решился осенить себя крестным знамением. Автобус подъезжал все ближе, а рука будто свинцом налилась. И с усилием поднимая ее, я коснулся перстами лба…

Дальше произошло то, что на языке православной аскетики называется касание сердца благодати. В то же мгновение словно тягчайшие каменные глыбы отпали от всего тела, и стало невыразимо легко и радостно. Рядом я почувствовал Того, Кто даровал эту радость и Чья любовь вымывала душу от страхов и сомнений. Это было одно из самых радостных крестных знамений в моей жизни! В тот момент я вдруг увидел всю свою неправоту "быть как все". Я почувствовал, что мне нечего стыдиться, как не стыдится ребенок, когда приветствует свою мать, что это мой храм и моя непостыдная вера. Господь говорит в Евангелии: "Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын Человеческий постыдится, когда приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов". (Лк. 9, 26).

Мне нечего и некого теперь было бояться и страшиться, кроме отпадения от Христа: "Госпо?дь просве?щение мое? и Спаси?тель мо?й, кого? убою?ся? Госпо?дь Защи?титель живота? моего?, от кого? устрашу?ся?" (Пс.26, 1). Это и было моим открытием. Оказывается, мало сделать выбор, нужно еще иметь мужество подтверждать его. Каждодневно, не надрывая глотку, а только живя по своей вере и совести, не унижая и не осуждая других, но и не стремясь к показушничеству и ложному внешнему благочестию. Если будет превозношение и гордость, то и благочестивая внешность, и крестное знамение на людях будут вводить в соблазн и порождать неприязненность. Страсти с их грехами всегда или видны, или люди их чувствуют. И тогда длинные юбки и темная одежда будут обличать, потому что любовь не заменить ничем.

Наверное, мне бы не стоило писать о том далеком и вроде пустяшном случае из своей жизни, если бы спустя годы не появилось чувство того, что эта ложная стеснительность свойственна иногда очень многим верующим. Как-то не принято осенять себя крестным знамением при виде храма или брать благословение у священника на улице. Видя такого же верующего, мы не ощущаем его сродным себе, своим в окружении неверов. Разделенность и стеснительность в благоразумном проявлении своей веры производит впечатление слабости и растерянности. Сидеть в горнице "страха ради иудейска" после Пятидесятницы - значит держать под спудом тот свет, который должен быть явлен миру, зарывать талант, данный для купли и преумножения и не слушаться повеления Господа, сказавшего идти ко всем народам и нести Его учение и благодать.

Ошибочно полагать, что наша вера - это наше личное дело. Это еще и дело Церкви, в которой мы не только спасаемые, но и спасающие силой Христовой, не только просвещаемые, но и просвещающие других Его светом, являясь соработниками Бога. Христиане призваны свидетельствовать миру о Христе своей верой и жизнью по этой вере. У защитников христианской веры в первые века в ответ на гонения одним из основных аргументов был пример благочестивой жизни многих христиан: "У них находится целомудрие, выполняется воздержание, соблюдается единобрачие, сохраняется чистота, истребляется неправда, искореняется грех, уважается справедливость, почитается закон, совершается богопочтение" (Святитель Феофил Антиохийский). Кого же стыдишься тогда в своем добром уповании?

Мы иногда ощущаем себя чужими и пришлыми среди светского общества. Но и страна наша, и культура ее, и письменность, и язык были созданы во многом верующими. Светскость, основным содержанием которой является сегодня атеизм, есть явление привнесенное и ненормальное по отношению к доминанте нашей культуры и мировоззрения. Десятки тысяч храмов не сами позакрывались от недостатка верующих и священства в советское время. Нужно честно признать, что насилием эти храмы были разрушены, насилием было запрещено давать религиозное образование, насилием была изъята всякая религиозная литература и возможность знать о христианстве, и насилием же внедрено атеистическое воспитание.

Систематически и тотально на протяжении семи десятилетий уничтожалась православная вера на всей территории страны и насаждалась советская идеология. У большинства современных светских людей в нашей стране никогда не было свободного выбора между верой и неверием: религия - это пережиток и мракобесие. Так учила партия, так воспитывали в школе, так писали газеты! Диву даешься от количества бреда и ахинеи, которые и составляют большинство знаний о православии у людей нецерковных. И ситуация искусственного секуляризма на сегодняшний день порождает неразрешимые противоречия для самого общества, когда основы культуры христианские, а цели - земные и потребительские.

Наша Церковь выжила, выстояла благодаря подвигу новомучеников и исповедников. Их страдания до крови и смерти дали нам шанс снова возродиться, восстановить храмы, научиться и научить вере во Христа. Неужели нам и теперь стыдиться? Не должны ли испытывать стыд те, кто разрушал и притеснял или молчаливо соглашался на это. Нам же почему-то должно быть стыдно за наших батюшек, которые, как утверждают светские СМИ, поголовно пьяницы и сребролюбцы, стыдно за якобы стяжательную Церковь, которая пытается вернуть свои немногие сохранившиеся святыни, насилием отобранные у Нее, стыдно за "клерикализацию" - попытку жить в этой стране по своей вере и участвовать в ее жизни. Нам предлагают условия гетто и резервации: веруйте, только никуда не суйтесь.

Все время приходится оправдываться перед неверующими: мол, и батюшки бывают разными, и Церковь переживает не лучшие времена. И тем самым мы даем повод для еще более наглого и развязного поведения со стороны неверов. Это становится модой, на этом делают имя такие люди как А. Невзоров, М. Прохоров, М. Задорнов и иже с ними. Верующий должен быть способен защищать свою веру, святыни, доброе имя Церкви и ее чад, "заграждая уста" сплетникам не криком, проклятием, угрозой или кулаком, а словом правды. В начале 1990-х годов над Православной Церковью не глумились из сектантов разве что глухонемые. Но когда о. Олег Стеняев, о. Дмитрий Смирнов, протодиакон Андрей Кураев, убиенный о. Даниил Сысоев и другие представители Церкви стали принимать участие в публичных диспутах, то их велеречивые оппоненты сразу поблекли и посыпались мелким горохом. Короли оказались "голыми".

Моим собственным малым опытом стал следующий случай. Уже учась в Семинарии и будучи знаком со многими священниками, видя их личную жизнь, мне от людей светских часто доводилось слышать рассказы о пьяных попах на дорогих машинах. Но среди моих знакомых батюшек таковых не обреталось, потому как они были семейными и многодетными, как и большинство священников, да еще под присмотром заботливых матушек. То есть условия для роскоши и пьянства прямо не подходящие. Поэтому приходилось отговариваться стандартно: сам не знаю таких, но все может быть. Когда же мне выдали совсем невероятную историю про пьяного батюшку на дорогущей иномарке с девицей легкого поведения, который при этом еще курил и матерился, то возникло ощущение того, что "ну все, достали!". "Назовите, пожалуйста, имя и фамилию данного батюшки, марку его машины, когда это произошло и кто свидетели?" - вопросил я. "Да-а-а … я не знаю…", - прозвучал растерянный ответ. "Ну тогда ваша информация имеет статус сплетни, а разносить сплетни для порядочного человека есть дело постыдное". После мне приходилось еще несколько раз задавать подобный вопрос, и каждый раз в ответ звучало невнятное "не знаю"…

Александр Исаевич Солженицын писал, что после лагеря у него, как и у многих бывших заключенных, долго сохранялась привычка ходить с руками за спиной. После 20 лет жизни Церкви "на свободе" подобные привычки выглядят скорее смешными странностями. Если верующие могут и имеют право свободно выражать свою веру, что многим не всегда нравится, это не повод стыдится и уходить в изоляцию. Скорее это повод для большей добродетельной жизни по заповедям, чтобы отклонить всякие наветы, дабы не про нас были слова апостола Павла: "Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников" (Рим. 2:24). Не стоит стыдиться в проявлении и защите своей веры, но стоит при этом стремиться к любви и разумению. Осеняя себя крестным знамением, мы свидетельствуем другим, что в нас победил Христос, а не князь мира сего. И эта победа самая славнейшая и величайшая на земле, победа справедливости над подлостью, любви над злом, веры над неверием, Истины над ложью.


Диакон Олег Курзаков

8 комментариев:

  1. А вот до сих пор не могу в транспорте перекреститься, когда проезжаю мимо Храма. На улице могу, в своей машине тем паче, а в автобусе-трамвае-троллейбусе рука не поднимается(((

    ОтветитьУдалить
  2. А пьяного священника (и не одного) я увидела впервые уже воцерковлённым человеком. Бог миловал. Зная мою склонность к осуждению подождал пока я укреплюсь в вере, чтобы не считать иерея за Церковь)))

    ОтветитьУдалить
  3. Христос посреди нас!
    Спасибо от. Олег за статью.
    С Рождеством Христовым!

    ОтветитьУдалить
  4. Как Вы интересно пишете....правильно пишете!

    ОтветитьУдалить
  5. Спасибо Вам. Огромное спасибо. Вы мысли, разбегающиеся и путающиеся, помогаете привести в порядок. Я пока многого не знаю и не умею, но с помощью и Ваших заметок тоже надеюсь что-то изменить в своей жизни в нужную сторону.
    Храни Вас Бог и Вашу семью!

    ОтветитьУдалить
  6. Читала и казалось, что все записано за мной. Вновь и стыд разливался по лицу, когда вспомнила чувство неловкости, когда стеснялась своих чувств. И таких нас Господь принимает, а мы так часто его предаем."Верный в малом, во многом верен". Спасибо от,Олег , что затронули эту тему. Она актуальна для всех.

    ОтветитьУдалить